Миссис Даджен. Очень правильное выражение, потому что это святая истина. Они все мои собственные, до последнего пенни. Пятьдесят два фунта в год!

Хоукинс. «И за все ее благочестие и доброту поручаю ее милосердию детей, которых я всегда старался держать от нее подальше, насколько у меня хватало сил».

Миссис Даджен. Такова моя награда! (Сдерживая накипающую ярость.) Вызнаете, что я об этом думаю, мистер Андерсон, вы знаете, как я это назвала.

Андерсон. Ничего не поделаешь, миссис Даджен. Нужно терпеливо сносить выпавшие нам испытания. (Хоукинсу.) Продолжайте, сэр.

Хоукинс. «Старшему моему сыну и наследнику, Ричарду Даджену, назначаю и завещаю мой дом в Уэбстербридже со всеми угодьями, а также прочее мое имущество…»

Ричард. Ого-го! Упитанный телец, священник! Вот он, упитанный телец!

Хоукинс. «…на нижеследующих условиях…»

Ричард. Ах, черт! Есть условия?

Хоукинс. «Именно: первое – что он не допустит, чтобы незаконная дочка моего брата Питера умерла с голоду или пошла по дурной дорожке из-за нужды».

Ричард (с жаром, стукнув кулаком по столу). Принято!

Миссис Даджен поворачивается, чтобы бросить злобный взгляд на Эсси, видит, что ее нет на месте, и в поисках оглядывается по сторонам; убедившись, что девочка без разрешения покинула комнату, мстительно поджимает губы.

Хоукинс. «Второе – что он будет хорошо относиться к моей старой лошади Джиму…» (Снова качает головой.) «Джеймсу», вот как надо было написать, сэр.

Ричард. Джеймс будет как сыр в масле кататься. Дальше.

Хоукинс. «…и оставит у себя на работе моего глухого батрака Проджера Фестона».

Ричард. Проджер Фестон каждую субботу будет пьян в доску.

Хоукинс. «Третье – что он сделает Кристи свадебный подарок из числа тех красивых вещей, что стоят в парадной комнате».