Хоукинс. Завещание написано не совсем таким слогом, каким пишутся обычно юридические документы.

Ричард. Да, мой отец умер без поддержки закона.

Хоукинс. Браво, мистер Даджен, браво! (Приготовляется читать.) Вы готовы, сэр?

Ричард. Готов, давно готов. Да вразумит нас господь и да поможет нам принять с благодарностью то, что нам предстоит услышать. Начинайте.

Хоукинс (читает). «Это есть последняя воля и завещание, составленное мною, Тимоти Дадженом, на моем смертном одре, в городе Невинстауне, по дороге из Спрингтауна в Уэбстербридж, сентября двадцать четвертого дня, года одна тысяча семьсот семьдесят седьмого. Настоящим я отменяю все ранее составленные мною завещания и заявляю, что нахожусь в здравом уме и знаю, что делаю, и что это моя настоятельная воля, согласная с моими собственными желаниями и чувствами».

Ричард (взглянув на мать). Гм!

Хоукинс (качая головой). Плохой слог, никуда не годный слог.

«Моему младшему сыну, Кристоферу Даджену, назначаю и завещаю сто фунтов, из которых пятьдесят фунтов должны быть ему выплачены в день его свадьбы с Саррой Уилкинс, если она пойдет за него, и по десяти фунтов при рождении каждого ребенка, счетом до пяти».

Ричард. А если она не пойдет за него?

Кристи. Пойдет, раз у меня будет пятьдесят фунтов.

Ричард. Хорошо сказано, брат! Дальше.

Хоукинс. «Жене моей, Анне Даджен, рожденной Анне Примроз…» – вот видите, как он не разбирается в законе, мистер Даджен: ваша мать не родилась Анной, а была наречена так при крещении, – «…назначаю и завещаю пожизненную ренту в пятьдесят два фунта в год… (Миссис Даджен судорожным усилием сохраняет неподвижность под устремленными на нее взглядами.)…которые должны ей выплачиваться из процентов с ее собственных денег…» Ну что это за выражение, мистер Даджен? С ее собственных денег!